В многодетной семье Мироновых жизнь изменилась полностью, когда родилась Алисия. Наш ангел – Алисия родилась полностью здоровой, вовремя подняла голову, громко агукала, смеялась, хорошо кушала и крепко спала. До 3 месяцев развивалась как обычный ребенок.
В 3,5 месяца начались первые проблемы — выявили вывих обоих тазобедренных суставов. Алисии установили конструкцию гипсов, ее ножки были в гипсах от пяточек и до пупка, а по середине была палочка, которая не давала скрещивать ножки. Алисия вовремя не села, не могла плескаться в воде. Сердце разрывалось, когда она плакала от онемения в гипсе, а при ежемесячной смене повязки мама видела опрелости и ранки. Но умственно Алисия развивалась прекрасно: она любила музыку, в 4 месяца сказала первое «мама», потом словарный запас пополнялся по возрасту, повторяла слова, понимала просьбы. Казалось, самое страшное позади.
Через 5 месяцев Алисии сняли гипс, но оставили палочку внизу между ножек. Наконец-то можно было купаться, ползать и познавать мир как полноценный ребенок. Никаких отклонений на тот момент родители не замечали.
А вот когда в 1 год и 5 месяцев Алисии наконец-то сняли все и разрешили пойти, тут и началась беда, с которой мы теперь живем и пытаемся бороться, — делится мама.
В семье Мироновых трое детей.
У нас съёмное жилье, потому что в 2014 году началась война в ДНР, а мы из Макеевки. Мы были вынуждены покинуть наш дом и ехать куда глаза глядят. Нам всегда с супругом приходилось много работать. И беду с Алисией заметила первая бабушка. Она сказала, что Алисия перестала отзываться на имя и вообще, как будто перестала слышать её, — рассказывает мама.
Девочка перестала отзываться на имя. Перестала смотреть в глаза. Перестала говорить «мама». Она больше не играла с братом и сестрой, а ее взгляд стал отсутствующим. Самое ужасное — она не понимала, кто свои, а кто чужие, и могла уйти с незнакомцем. Мир для Алисии превратился в лабиринт, из которого она не могла найти выход.
Алина:
Мне пришлось уволится с работ. И у нас начались хождения по врачам. Педиатр говорила, что все хорошо не хочет с Вами общаться, характер такой. Невролог отправила на обследование к сурдологу (слух 100%), значит сказала просто задержка речевого развития, ждите 3 лет. Но я очень много читала и изучала ее поведение и в 1 год и 9 месяцев понимала, что у нас Аутизм. В Семье, к сожалению, никто со мной не соглашался. Для них она была самая красивая, любимая. Говорили, что некоторые дети и в 5 лет начинают говорить.
Мама одна била во все колокола, пока в клинике им. Сухаревой им не поставили диагноз: «расстройство аутистического спектра с умственной сохранностью». Эти два слова — «умственная сохранность» — стали ключом к надежде. Они означают, что Алисия — та же яркая, способная девочка, просто запертая в стеклянной башне, не зная, как из нее выйти. Врачи сказали: «Не лечится, но корректируется. Нужно много заниматься». В 2025 году Алисии дали инвалидность.
Сейчас Алисия ходит на занятия со специалистами в фонд «Гольфстрим». Каждое занятие с дефектологом, логопедом, нейропсихологом — это шаг к тому, чтобы навести мост между ее внутренним миром и нашим. Она делает успехи, но путь этот нелинейный. После прогресса часто наступают «откаты», и все приходится начинать заново. Чтобы закрепить результат, занятия должны быть постоянными, а их у семьи беженцев просто не хватает.
Пожалуйста, поддержите курс психолого-социальной абилитации для Алисии. Давайте поможем ей найти дорогу из лабиринта обратно — к семье, к общению, к жизни.
Ознакомьтесь с отчетом о ходе реабилитационных занятий Алисии Мироновой — для этого просто нажмите на кнопку ниже!
Сбор открыт на оплату комплексной психолого-социальной реабилитации за июнь-декабрь 2025 года.
