— Женщина, вы заходите? – спросила санитарка роддома.
— Нет, нет, я уже родила.
— Так чего стоишь здесь одна?
— Так не пускают же.
Родителей Фимы пустили в роддом только на 8 сутки, когда мальчика перевели из реанимации.
До последнего момента молодые супруги не подозревали, что с их первенцем что-то не так. Про возможные отклонения никто ничего не говорил. Вся информация о состоянии здоровья малыша выдавалась дозировано.
Сбор закрыт. Вы можете помочь ВСЕМ ДЕТЯМ, нажав кнопку ПОЖЕРТВОВАТЬ ниже. Дмитрий и Любовь познакомились в 2009 году, благодаря телевидению. Именно, тогда Дмитрия Морозова Подробнее «%s»…
У нас не было варианта раскиснуть или опустить руки. Я, когда сообщила мужу, что Ксюша у нас особенный ребенок, он не только меня поддержал, он заставил буквально сразу меня поверить, что все будет хорошо. Мы будем бороться.
— Я с ней боялась ходить на площадку, — рассказывает Жанна. Мы приходили на площадку, она сразу бежала к детям, прыгала вокруг, всех трогала, хватала, могла повалить. «Уберите своего ребенка, куда только смотрит мама», — такие реплики я могла услышать от других родителей.
Прошло 14 лет со дня рождения Ани. Она может остаться дома одна. Ненадолго. Может поесть, если ей оставить четкую инструкцию – достать творог, положить в тарелку, взять ложку и поесть. Может поесть стоя, или прямо из пачки, если не уточнить.
Сбор закрыт. Вы можете помочь ВСЕМ ДЕТЯМ, нажав кнопку ПОЖЕРТВОВАТЬ ниже. В семье Березкиных один мужчина на пятерых женщин. А еще в семье 3 Подробнее «%s»…
«Я сразу поняла, что ребенок не владеет своим телом», — говорит мама Саши Воронна. При одном только слове «реанимация», мама еле сдерживает слезы. «Никому не понятный диагноз ДЦП просто огорошил. Да я уже все выплакала. Все вопросы уже себе задала – что я сделала не так? Почему мой долгожданный мальчик так пострадал? И только одна мысль – пусть только выживет».
«Природой в ребенке заложено то, что можно развить, а что совсем нельзя. Есть такие диагнозы, когда ребенка не «вытащить». У Богдана, несмотря на серьезнейший диагноз, был потенциал, я видела, что с ним можно заниматься и добиваться успеха».
Вова смотрит на меня из своего мира плотной тишины большими глазами, такими глубокими, что возникает желание его обнять. Когда мальчик смеется, он становится еще милее и трогательнее.
«Наша дочь была в кювете, вся в зеленке, из носа у нее торчал катетер, — вспоминает Феликс. – Мы вернулись в кабинет заведующего отделением, он спросил меня только «Налить?» «Нет, — сказал я, — за рулем». Мне казалось, что в нашей семье не могло такого произойти, я не знал, что делать, меня всего трясло, я ничего не мог сказать, мне дали успокоительное».
Рука не двигалась, не хотела работать, не слушалась, теряла вес и не росла. Ждать было нельзя –необратимые процессы не позволили бы восстановить конечность уже никогда. Родители Ксении активно взялись за дело. Юлия возила ребенка по врачам и больницам, ежедневно выполняла с дочкой специальные упражнения, водила ее в бассейн, и каждый день делала специальную «укладку».
Она не может общаться не только с другими детьми, ее не всегда способны понять даже взрослые. Варваре уже 4 года, но девочка до сих пор не умеет говорить.
